Лэ о Лэйтиан: Освобождение от Оков

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лэ о Лэйтиан: Освобождение от Оков » Ангбанд » О - В конце концов всё будет так, как и должно быть (с) - 466 год


О - В конце концов всё будет так, как и должно быть (с) - 466 год

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s2.uploads.ru/wEZd7.png

1. Название и дата эпизода - В конце концов всё будет так, как и должно быть (с) - 466 год
2. Участники - Берен, Лютиэн, Мелькор, Торондор.
3. Место - Ангбанд
4. Событие - "Через многие опасности пришлось пройти нашим героям, прежде чем, покрытые пылью дорог, достигли они долины, лежащей перед Вратами Ангбанда". Впереди их ожидает самое тяжёлое.
5. Примечания -

0

2

Позади оставалась Анфауглит.  Десятки лиг опустошенной обескровленной земли, навеки лишенной истинной жизни. Говорили,  что ранее,  здесь простиралась зеленая долина Ард-Гален и резвые кони нолдорских воителей паслись на ее тучных лугах, однако по воле Моргота в одночасье все изменилось:  под потоками живого огня навсегда исчезли буйные травы, а от доблестных воинов  и их верных скакунов ныне сохранились лишь бренные кости,  да и те давно уже  поглотила ненасытная зыбкая серая пыль, что при малейшем дуновении ветерка вздымается в воздух, затрудняя дыхание. Некогда прекрасная равнина обернулась мрачной пустыней, словно бы предназначенной для того, чтобы лишить и надежды и сил любого, кто отважится бросить вызов Владыке Анбанда.  Не один год прошел с того страшного дня, когда Морготу удалось  прорвать многовековую осаду, положив конец Бдительному Миру, но  по прежнему стоек запах гари над Анфауглит, и Музыка этой удручающей пустоши все еще пропитана болью и ужасом нолдор, встретивших здесь внезапную и мучительную смерть.
Впереди был Ангбанд – зловещая и неприступная твердыня Мятежного Валы, едва различимая в клубах темного и едкого дыма. В черных тучах терялись вершины острых пиков Тангородрима, что безмолвными стражами выстроились по обе стороны огромных и прочных врат, преграждавших вход в подгорный туннель. До сего момента никто из слуг Врага не появлялся на пути Берена и Лютиэн, но неразумно было надеяться, что  врата северной крепости сами беспрепятственно распахнуться перед ними. Чар полумайэ было достаточно для того, чтобы обмануть орков или варгов, но как знать, кому доверил Моргот  роль своего привратника.  Впрочем, даже этот последний рубеж казался деве не таким уж значимым, в сравнении с тем, что им предстояло сделать в случае, если  доведется оказаться в Ангбанде не в качестве пленников.  Высоко, насколько позволяли тяжелые перепончатые крылья, поднялась дочь Тингола  над выжженной землей, чтобы еще раз внимательно оглядеть подступы к северной твердыне. Но ни огненных демонов, ни огромных прожорливых ящеров не узрела она, и ничто не нарушало гнетущую и мертвую тишину, что сейчас внушала лишь дополнительные подозрения.  Однако дальнейшее промедление было бы бессмысленным и губительным. Даже в  облике темных тварей они едва ли протянут долго в жаркой и зловонной пустыне Анфауглит. Описав пару кругов над головою возлюбленного, принцесса коснулась его сознания осанвэ:
« На первый взгляд путь свободен. Пора»

+1

3

Говорят, что всё возвращается к началу. Много лет назад, во времена, когда Берен был всего лишь юношей, он не раз наблюдал за массивными и мрачными пиками Тангородрима, с северных холмов или когда выходил на службу на Ард-Гален. Тогда они сильно впечатлили его, как препятствие перед несокрушимой крепостью Моргота, и как проход в оплот скопления всего зла. По детской наивности, ему даже сначала было интересно, что там, пока ему не встретились бывшие пленники Тёмного Владыки, и его любопытство не развеялось как ветер от их немногословных, но ужасных рассказов. Много лет Берен сражался в глуши, ни разу не устрашившись мощи тех трёх пиков, но он даже сейчас чувствовал лёгкий трепет, когда вот-вот приближалась кульминационная сцена всего его пути.
Сложно было дышать на равнине Анфауглит. Берена сейчас вперёд вела его решимость, и желание всё-таки выполнить своё обещание. Если бы не советы пса Хуана, он, должно быть, отправился в Ангбанд один. Но осознание того, что его судьба и судьба его возлюбленной Тинувиэль сейчас соединились в одну, полностью успокоили его сомнения. Мудрые создания никогда не отказывались от помощи, и если вспомнить легенды и рассказы, то это они делали правильно.
Но никакие советы не облегчали дела для Берена и Лютиэн. Пока что им везло не встретить у подножья Тангородрима никаких врагов, однако всё могло и поменяться, и поменяться не в лучшую сторону. Оставалась только надеяться, что личина волколака и чёрной мыши всё-таки сберегут лучше, чем личины орков. При этой мысли, Берен опустил глаза, вспомнив об умершем короле, но тут же поднял их, получив мысленное послание. Кивнув Тинувиэль, он направился к скалам дальше, скалам, выросшим уже почти, наверное, уже на половину неба. Было очень трудно понять, где кончался Тангородрим, а где начинались тучи, посланные Тёмным Владыкой.
С каждой минутой чувствовалась всё нарастающая тревога. Вокруг повисла гнетущая тишина. И лишь шаги зверя и лёгкие взмахи крыльев летучей мыши нарушали её.

+1

4

НПС Кархарот.

Зверь беспокоился. Что-то было не так. Происходило что-то непонятное. Что-то надвигалось на него, приближалось к вратам которые хозяин повелел охранять ему. Что-то незнакомое, но носящее знакомый облик. Что-то подозрительное и страшное. Что-то, что угрожало ему… нет, даже не ему – хозяину. Единственному существу, к которому свирепый зверь был привязан слепо и безраздельно. Именно хозяин повелел ему лежать у этих врат, и священнее этого приказа для волка не было ничего.
А то, что приближалось, не вызывало у стража доверия. О, да, он знал эти оболочки,, весь вид этой летучей мыши и этого волка был ему знаком до последней шерстинки на хвосте, до последней перепонки крыла, но от этих знакомых существ исходил незнакомый запах. Так не пахли никто, кого знал волк. Это не было похоже ни на запах постоянно мельтешивших вокруг него и панически боящихся его орков, ни на самый прекрасный в мире запах – запах хозяина. Даже от пленников в подвалах крепости не пахло так подозрительно. К тому же, он смутно знал, - сам не понимая откуда, - что этот волк покинул мир, отдав жизнь за хозяина, как и полагалось хорошему стражу.
Все это было подозрительно. Очень подозрительно.
Волк глухо зарычал и поднялся, разминая лапы и готовясь, если понадобится, броситься вперед и растерзать чужаков. Он стоял у ворот, громадный, поджарый, свирепый. Клыки поблескивали в свирепо оскаленной пасти, словно острые ножи. Громадный нос шевелился, впитывая в себя знакомо-незнакомый запах, горло вибрировало от рычания, готового перерасти в рев.

+1

5

Волк огромный угольно-черный появился словно бы из ниоткуда. Грозное чудовище, подобных коему еще не доводилось встречать никому в Средиземье  преграждало путь в твердыню  Темного Валы.  Алые глаза зверя  светились  яростным огнем, и зловещий оскал и угрожающий рык не предвещали путникам ничего хорошего. И все же волк медлил и отчего-то  не спешил нападать на дерзких незнакомцев, рискнувших нарушить его покой. Облик ли непрошенных гостей смутил Ангбандского монстра, или же он ожидал приказа своего повелителя, дева не знала. Да и времени на размышления особо не было. Не было его и на долгую колдовскую песнь, подобную той, которой Лютиэн некогда  усыпила бдительных стражей, что охраняли в Дориате ее древесное жилище.  Шкура летучей мыши медленно соскользнула с плеч, полумайэ  понадобится много сил, ни к чему более  расходовать их на поддержание обличия посыльной Мелькора. Медленно,  но уверенно дочь Тингола шагнула навстречу страшному привратнику. Взгляд ее был устремлен на грозного зверя, но на деле,  эльдэ всеми сила старалась не видеть, это чудовище, чей пугающий облик мешал ей собраться с мыслями и направить энергию в нужное русло. Долю секунды она сомневалась в верности своего решения, но потом кровь одной из тех, кто пел Мир заговорила в ней так явственно, как никогда прежде, и дева, не совсем отдавая себе отчет в своих действиях,  протянула руку к огромному волку.
- Спи! – повелела Тинувиэль голосом твердым и властным, что никогда не был присущ ей прежде, и на мгновение, ей почудилось,  будто бы эхо подхватило ее приказ, и понесло его дальше в горы.
- Спи! – повторила она,  вкладывая в этот короткое  слово  все переполнявшие ее, непонятно откуда появившиеся силы, - спи так, словно бремя жизни более не тяготит тебя. Отправляйся в бездну черного забытья, и не торопись возвращаться оттуда.
Дева умолкла и сама замерла подобно безжизненному изваянию, не отводя взора от огненных глаз чудовищной твари.

+1

6

Вдруг перед глазами Берена возникла угроза. И угроза эта была намного ужасней, чем огромное воинство орков, облачённое в железо. Лютиэн бесстрашно вышла вперёд, прекрасно осознавая какой ценой могло обойтись любое проявление страха, и эти мгновения стали для сына Барахира самыми тревожными в его жизни. Подобно дикому зверю, сидящему в засаде, он был готов в любую минуту выскочить вперёд, чтобы защитить самое дорогое для себя. Но этого всё-таки делать не пришлось. Прошло не больше минуты, как адский волк пал на землю, погрузившись в свои чёрные сновидения. Хорошо хоть шуму не наделал, ведь это могло бы поднять рати Тёмной Крепости.
Недолго смотря на ужасного волка, Берен обратился в Лютиэн:
- Теперь нужно идти вперёд.
Подземелья Ангбанда поражали своей глубиной. Но нужно было спуститься в самый нижний зал, где и сидел Чёрный Враг Мира. Завеса ужаса, что испокон веков жила в его крепости, не смогла устрашить Берена, повидавшего на своём веку не менее страшные картины. Кое-где слышались дикие крики пленников. В другой стороне, с грохотом, подобному грому, работали огненные кузницы. Воин теперь мог прекрасно понимать, почему те, кто бежал отсюда, выбирались из плена измученными и засохшими, будто деревья, лишенные годами дождевой воды.
По дороге почти не встречалось охраны. Орки, которые блуждали то тут, то там, природой скромно наделённые умом, кажется, ничего так и не заподозрили. По-волчьи проскользнув в тронный зал и пройдя около стены, сын Барахира нашёл себе место под троном. Сейчас должны были произойти важные события, и оставалось надеяться, что судьба всё-таки проявит свою благосклонность.
Одним глазом Берен увидел Моргота, с которым воевал полжизни. Только самые стойкие не устрашились бы его вида. Мимолётно он также заметил шрам на тёмном лице, который был оставлен величайшим из птиц Манвэ. Но эти мелочи блекли перед волевым взглядом и перед сияющими камнями, что были вставлены в Жезеную Корону.

+1

7

И ужасный зверь, равных которому не было в Смертных Землях, неожиданно покорился воле хрупкой эльфийской девы. Не успела она завершить свои колдовские  речи, как огромный волк пал на землю, словно подкошенный, сраженный чарами беспробудного тягостного сна, более подобного временной смерти. Ничто не стояло более между путниками и Северной Твердыней и, вняв словам своего возлюбленного, Тинувиэль уверенно  устремилась к Черным Вратам предварительно  вновь приняв столь чуждое ей отвратительное  обличие крылатой посланницы Темного Валы.  Личина сия едва ли  смогла бы вести в заблуждение самого Моргота, но большинство его слуг не отличались особым умом, и не стали бы чинить препятствий  тем, чей облик был им хорошо знаком и привычен.
Непроглядная тьма царила в нескончаемых подземных коридорах Анбанда,  лишь изредка тусклый свет факелов  несколько разбавлял ее,  являя взору безумцев, что отважились по доброй воле явиться в эту мрачную цитадель, картины зловещие и пугающие. Но ни сам вид Черной Крепости, ни ее омерзительные обитатели, ни ужасные  звуки, от которых холодела кровь, не угнетали полумайэ так, как сама атмосфера этого жуткого места. Музыка, искаженная, противоестественная и удручающая, с каждым шагом все явственнее врывалась в привычную Песнь, очерняя все светлое  и умертвляя все живое. Болью, смертью и страхом было пропитано все ее звучание. Само пребывание здесь превращалось для тех, кому ведомы тайны Незримого Мира в страшную пытку.
Путь к чертогам Моргота дался деве во сто крат тяжелее изнурительного странствия по мертвой пустыне. Пробираясь сквозь потоки черной злобы Темного Властелина, что казалось вот-вот обретут материальную оболочку, Лютиэн все же не могла не отметить  того странного факта, что охрана подземной твердыни была слишком уж малочисленна и апатична. Страшное подозрение коснулось сердца девы: конечно, Бывший Вала не мог не услышать чужой Музыки под сводами своего замка, наверняка, сам он отдал приказ своим слугам не становиться на пути добычи, что сама так стремиться оказаться в западне.
Череда коридоров завершилась залом огромным и величественным.  Дивным светом  предначальных дней был наполнен он, и на миг ослепленная сиянием,  с которым не могло сравниться ни одно земное светило, дочь Тингола не сразу увидела мятежного айну, скорее ощутила сердцем, что они наконец добрались до источника губительного Зла.

+1

8

Мелькора снедала беспричинная тревога. Слишком сильная, чтобы объяснить ее некоторыми произошедшими в последнее время неприятностями. Настолько сильная, что, вместо того, чтобы вызвать всех военачальников и соратников и разрабатывать планы будущих сражений, он сидел один в главном зале, рассеянно постукивая пальцами по подлокотнику трона и пытаясь понять, что происходит.
Что-то происходило. Нет, не так. Что-то надвигалось, с неотвратимостью рока. Что-то, у чего пока не было названия, но противостоять этому неназванному было невозможно. Или казалось невозможным. Это выводило его из себя и будило в душе смутный страх – самое раздражающее чувство, которое было ему известно.
В зале было тихо, как и во всем Ангбанде, жители которого, угадав по некоторым признакам, что Владыка не в настроении, попрятались по углам, стараясь не шуметь, дабы не вызвать его гнев. Но тишина только усиливала тревогу. Он вслушивался в нее, и отчетливо понимал, что не ошибается. Тишина несла с собой опасность. Казалось, что именно с ней вползало в Ангбанд то неведомое и неотвратимое. Вот оно вошло в ворота… пронеслось по коридорам и тихонько вползло в зал… ступая так тихо, как могла бы ступать только тень.
Темный Вала встрепенулся. Он не видел никого вокруг, но готов был поклясться, что бы уже не один. Кто-то вошел в зал и приблизился к его трону. Невидимый и неведомый. Враг, готовый нанести удар? Возможно. Он не знал, но собирался узнать.
- Кто здесь?
Его голос гулко прозвучал среди высоких сводов. В нем не было ярости или угрозы, которые Мелькор предпочитал оставлять напоследок. Только бесконечная усталость и легкая грусть. То самое, чем он пленял сердца приходивших к его трону врагов.

+2

9

Лютиэн сама не уловила того момента, когда вновь избавилась от  столь чуждого ей обличия крылатой посланницы Темного Валы.  Вероятно, гнетущая, противоестественная атмосфера этого поистине ужасающего места отняла у нее слишком много сил, столь необходимых для поддержания  омерзительной личины  огромной летучей мыши. Хрупкая и беззащитная эльфийская дева стояла ныне пред троном того, кого не без оснований именовали Врагом Мира. Чарующий свет проклятых камней, что послужили причиной кровопролитных воин, озарял чело Моринготто, придавая  владыка Ангбанда  особенное величие.  Пусть Мятежный Айну более не принадлежал к сонму Валар, однако та могущественная сила, что исходила от него, слишком явно выдавала в Темном Властелине одного из создателей этого  мира. На какой-то миг Тинувиэль охватило отчаяние: Мелиан была несомненно права, утверждая, что целые армии детей Единого бессильны против такого противника, и  лишь безумец отважится бросить вызов тому, кто обладает подобным могуществом. Что за помрачение рассудка нашло на ее отца, в час, когда он отправил ее возлюбленного в это сосредоточение мрака за феаноровым камнем?  Что мог противопоставить смертный человек, пусть и снискавший себе немалую славу, тому, с кем не смог совладать даже Верховный Правитель воинственных нолдор?
Между тем  звучащая в стенах крепости  мелодия Разрушения, исполненная зловещего ужаса, все увереннее заглушала  ту музыку жизни, что явилась в этот зал вместе с полумайэ. Тьма густая и беспросветная подобно болотной трясине поглощала сознание эльфийской принцессы, постепенно затягивая ее в бездну безграничного отчаяния. Тогда, обратив свой взор к подножию трона, под которым скрывался Берен, Лютиэн призвала на помощь все самые светлые и прекрасные воспоминания, о тех безмятежных и счастливых летних днях, что были дарованы им под сенью лесов Дориата, уповая на то, что сила истинной любви поможет ей оградить себя от воздействия чужой и враждебной воли.  И гнетущая, удручающая Тьма постепенно начала отступать, временно оставив попытки проникнуть в сердце полумайэ.
Голос печальный и усталый, прокатился под сводами тронного зала, и дева с удивлением отметила для себя, что вероятно это смертоносная песнь изнуряет и того, кто сам принес ее в мир. Эта мысль отчего-то  придала Тинувиэль  смелости, и решительно шагнув вперед, она спокойно и уверенно произнесла:
- Я Лютиэн, дочь правителя Дориата Элу Тингола. И я пришла,  дабы петь для тебя, как поют менестрели моего отца.

+2

10

Дева, возникшая перед ним, была подобна сияющим звездам, которые некогда сотворила Та, что была, из всех духов Арды, наиболее ненавистна Мелькору. Прекрасна, холодна, недоступна… раздражающе недоступна. Темный Вала не мог отказать себе в удовольствии, как следует рассмотреть ее, прежде, чем ответить. Заодно потянуть время, так как, ответ пока что и не придумался. С одной стороны, самым разумным было бы бросить дерзкую девчонку в самый темный из подвалов, указав ей, что никто не смеет таком пробираться в чертоги Тьмы, но ее хрупкая красота пробуждала и другие желания. Вроде тех, что владели им, когда он взял в руки камни Феанора.  Проще говоря, он в который раз возжаждал красоты, ему не принадлежащей.
Впрочем, что значит, не принадлежащей? Арда по праву принадлежит мне, и все ее творения тоже мои. И эта эльфийка, так дерзко пришедшая ко мне, разве не доказательство тому?
Он с трудом сдержал злорадную усмешку при мысли о том, в какое отчаяние впадет Тингол, этот дерзкий эйдан, осмелившийся обратить свои помыслы на одну их духов Арды, если узнает, что его дочь, это сокровище, о котором так восторженно говорили эльфы, теперь в полной власти Темного Валы. Поистине, это ли не достойная кара за дерзость? Да и, к тому же, если, эта девчонка и впрямь прекраснейшая из детей Эру, как говорят, не должна ли она по праву принадлежать старшему из айну? Должна, разумеется. И ей придется с этим смириться.
Но, как бы там ни было, он не собирался раньше времени выказывать свои мысли. Его губы тронула короткая мягкая улыбка, и он склонил голову, вглядываясь в стоящую перед ним девушку. О, да, она, безусловно, смела и сильна, раз сумела пробраться сюда, но насколько она податлива чарам обольщения?
- Дочь Элу Тингола… - его приглушенный, все такой же мягкий и чуть печальный голос прозвучал, как эхо от ее слов. – Дочь Мелиан, одной из духов Арды, дитя, зачатое в великой любви. Я слышал о тебе. Говорят, что ты прекраснейшая из тех, кто рождался в Арде, и, глядя на тебя, я готов поверить в это. Воистину, твоя красота подобна сиянию звезд, которые некогда зажгла Варда Элберет, чтобы приход Детей Эру не случился в беспроглядном мраке. Ты вошла в мой дом тайно, как прокрадываются воры, и я должен за это предать тебя жестокой смерти, но не кощунство ли это, уничтожить прекраснейшее из творений моего Отца? Кто осмелится поднять на тебя руку, прекраснейшая? Твой приход – честь для меня, твоя красота осветила мрак моих подземных чертогов, и за это я пощажу тебя. Ты хочешь петь предо мной? Я готов слышать, и даже вознаградить тебя за это. Какой дар ты желала бы получить от меня, дочь Тингола?

+2

11

Тягостное молчание воцарилось в мрачных чертогах Моргота, и в этой гнетущей тишине изучающим пронизывающим взором темных очей, глядел Враг Мира на ту, что осмелилась нарушить его покой, и некуда было укрыться от этого взгляда, пугающего и мучительного. Не вправе позволить себе даже минутной слабости, твердо стояла дочь Элу  Тингола у подножия трона Владыки Севера, сознавая, что ныне решается ее судьба и судьба того, кто был для нее дороже собственной жизни.
Наконец,  голос Темного Валы, спокойный и негромкий,  вновь прозвучал в стенах поземного зала, и навязчивое ощущение угрозы, преследовавшее деву,  стало менее явственным. Полумайэ почти не разбирала слова, что вылетали в этот судьбоносный для нее час из уст Моргота, вслушиваясь скорее в интонации, успокаивающие и мягкие, словно бы Враг, явившись ей собственнолично, желал опровергнуть все те,  исполненные цепенящего  ужаса и  глубокого отвращения рассказы,  о его безграничной жестокости и  черной злобе, что порой долетали до ушей принцессы Дориата. С недоумением она вновь подняла взор на Моргота, и ослепительный свет Сильмариллей напомнил ей о той цели, с которой она явилась сюда, и о несчастных пришельцах с Запада, что некогда поверили притворному дружелюбию Темного Врага.
Да, Мятежный Вала не торопился расправиться с дерзкой дочерью правителя синдар прямо сейчас, но лишь потому, что не видел в ней ни малейшей угрозы.  Да и какую опасность могла представлять  она, для одного из Творцов всего сущего. Жертва, что по доброй воле забрела в эту страшную западню уже была беззащитной и безоружной.  И Моринготто позволил ей спеть, тем самым предоставляя пусть призрачный, но все-таки шанс.
- Как я могу требовать от тебя награды, если ты еще не слышал моего пения, Владыка Севера, - промолвила Тинувиэль, - как знать, может быть,  оно придется тебе не по нраву. Лишь когда ты сможешь оценить его в полной мере, я скажу тебе, за каким даром я явилась сюда.
И сделав еще один шаг вперед, Лютиэн запела колдовскую песнь невиданной силы, подобных которой ей не доводилось слагать никогда прежде. Все самое светлое, что жило в сердце полумайэ,  постаралась вложить она в эту песнь, дабы хоть немного развеять ту губительную тьму, что тяжелым туманом наполняла подземные коридоры Ангбанда. Сонные чары, что вплетала она в эту мелодию,  едва ли смогли бы усыпить Мелькора так же просто, как стражников Дориата, но они помогли бы справиться с охранявшими его тварями, если те были поблизости. Колдовская песнь все лилась и лилась, подобно струям чистого дождя, предназначенного для того, чтобы омыть землю от всяческой скверны. И сама дева кружилась по залу в такт, порожденной ею же музыке, темным вихрем вился за нею диковинный плащ, что сплела она некогда из своих волос, дабы беспрепятственно покинуть темницу, в которую заточил ее Элу Тингол. И клубился вокруг плаща колдовской туман, постепенно укрывая  Лютиэн от глаз Моргота синеватой дымкой.  Наконец, отважившись, Тинувиэль  приблизилась к самому Врагу Мира, и взмахнула плащом перед его грозным ликом, и ее прекрасная песнь о предначальных днях, и негасимых светилах, о пробуждении эльдар у прозрачных вод  Куивиэнэн, и блаженном покое лесов Дориата, нежданно прервалась.
- Спи, - промолвила дева, и в голосе ее вновь прозвучали те повелительные нотки, которые уже довелось услышать сегодня охраннику врат, - спи, и пусть твои черные помыслы возвращаются в Довременную Пустоту, которая и породила их. И да будет сон твой долгим и крепким. 
Лютиэн неведомо было, подействуют ли чары на существо подобной силы, однако же,  из всех известных ей способов борьбы, этот по-прежнему оставался наиболее действенным.

+3

12

Нетрудно было догадаться, что задумала эльфийская принцесса, и Мелькор едва не рассмеялся в открытую. Самоуверенная девчонка желала состязаться с ним на Песнях Силы! Состязаться с одним из айнуров, духов Арды! О, да, она тоже была более, чем не проста, частица сущности одной из младших духов была вплетена и в ее фэа, но вряд ли этого было достаточно. Или было? Он не знал, но не против был проверить, что и подтвердил коротким кивком.
Девушка запела.
… и, нет, это невозможно передать словами. Только песней. Такой же… хотя, нет, с Той песней не сравнятся никакие песнопения эльда.  Сколько бы ни было песен после, все началось с одной единственной, там, за гранью мира...
Руки Темного Валы, вольно лежащие на подлокотниках трона, чуть дрогнули, а веки опустились, прикрывая от чужого взгляда тени мелькавших в глубине глаз воспоминаний.
…Арда… пламя на ладонях Отца... Песня, которая все еще изредка звучит в ушах… Песня, от которой бесформенное пламя принимает форму… и форма эта завораживает своим совершенством. Голоса, звучащие, то громче, то тише, сплетающиеся в единый мотив, и распадающиеся на отдельные темы. И его собственный голос, постоянно выбивавшийся из всеобщего хора…
Губы Мелькора тронула короткая улыбка, непохожая на обычную кривую усмешку. Песня, льющаяся вокруг прохладными струями и отражавшаяся эхом от стен, на короткий миг вернула его в уже забытые, первые дни творения.
… Он снова видел новорожденный мир, который облек его плотью и воспламенил негасимой жаждой владеть этим сокровищем единолично. Травы, ковром стелющиеся под ноги… горы, вздымающиеся к небесам… ветра, бившие прямо в лицо, когда он вместе с остальными, поднимался на вершины этих гор… Новорожденный мир, ликующий от их присутствия, принимавший их, изменявшийся под их чуткими прикосновениями, и нескончаемое, ни с чем не сравнимое, чудо творения...
Проносящиеся перед глазами видения неожиданно умиротворяли, унимая пылавшую в нем ненависть. Хотелось просто смотреть на кружащуюся в странном танце девушку, вслушиваться в звуки ее голоса и вспоминать… вспоминать то, что уже, казалось бы, навсегда было погребено в глубинах памяти.
… Бесконечные леса Белерианда, оглушающее пение птиц, звон хрустальных ручьев и рек, воды которых еще ни разу не были замутнены грязью и не окрашивались кровью… Звезды, яркие и сияющие, как те камни, что горят сейчас в его венце, вспыхивающие одна за другой в темном, как бархат небе… Два светильника, озарявшие Средиземье так, словно наступил вечный день… и, казавшаяся вечной весна Арды…
Он склонил голову, все глубже погружаясь воспоминания, словно наяву видя то, чем было когда-то свидетелем. Даже боль в обожженных руках словно бы приутихла, позволяя ему отрешиться от реальности и полностью уйти в себя наяву, не замечая, как эти казавшиеся дивным сном грезы постепенно опутывают его невесомым коконом чар, сменяясь настоящим глубоким сном. Приятная истома разлилась по всему телу, не выпуская Мелькора из мира сновидений, да, впрочем, он и не стремился вырваться из него, позволяя себе, впервые за много столетий, спать и видеть сны. И не заметив уже, как корона с Сильмарилами упала с его склоненной головы и покатилась по полу.

+5

13

Это были самые тревожные мгновения в жизни Берена. Сначала, ещё до того как прозвучало хоть слово, тьма, нависшая в зале, будто живой зверь, цепко сковала гордого адана, а затем стала пробираться в потаённые уголки души. Перед его глазами начали возникать самые ужасные кошмары в его жизни, способные заставить отчаяться любого без целеустремлённой воли. Но приложив все возможные усилия, чтобы не дать страху взять вверх, Берен обратил взор на происходящее в зале. Мысли, твердившие ему, что ему уже никогда с возлюбленной не увидеть солнечного света, медленно отступали.
Говорят, что мука ожидания – одна из самых ужасных мук. Тинувиэль в одиночку вышла против одного из наиболее могучих созданий, на его фоне выглядя как стройное деревце возле гнилого, но крепкого дуба. Только сейчас стало лучше всего понятно, что всё висело на волоске, только сейчас наиболее хорошо ощущалось то лезвие, по которому шли возлюбленные. Обещание, уже не раз проклятое сыном Барахира, теперь отчётливо казалось безумным. Но единственный шанс оставался в ожидании. И вскоре оно принесло свои плоды, когда Мелькор, голосом, подобным грому, дал согласие Тинувиэль на песню.
Прекрасная песнь девы совсем по-другому отразилась на Берене. Свет, искрившийся перед его взглядом, казалось, не коснулся его облика, звук же доносился, как будто из-за горизонта, а не с расстояния пары шагов. Через несколько мгновений всё стихло, и лишь мимолётный треск чего-то падающего на миг нарушил тишину. Ангбанд погрузился в сон. Чудо, но Тинувиэль всё-таки смогла воплотить в жизнь свой рискованный план.
Тем не менее, чары не смогли обойти стороной и Берена. Но ощутив чьё-то прикосновение, он тут же встал, сбросив с себя волчье обличие. Странная картина окружала его вокруг.
Моргот спал, но даже спящий Тёмный Враг по-настоящему был ужасен. Корона его лежала рядом, а Сильмариллы искрились ещё ярче, чем прежде. Достав из-под одежды кинжал, отобранный в своё время у Куруфина, Берен стал вытаскивать один из камней, неожиданно подумав, что не помешало бы вытащить и остальные.
"Дивные эти камни, прекраснее которых я не видел ничего, кроме Ночного Соловья,- сказал он себе, глядя на Сильмарилл в руке.- Кажется, обещание, что было дано из моих уст, выполнено".
Но как только сын Барахира попытался вытащить второй камень, Ангрист, режущий железо, неожиданно обломился. Хуже всего, что его обломок оцарапал щеку спящего Владыки, из-за чего адан в ужасе встал, схватив возлюбленную за руку. Нужно было срочно бежать, и бежать как можно скорее.

+2

14

Вслед за последнем звуком колдовской песни оборвался и сказочный танец, и дочь Тингола в полном изнеможении, отступила назад, подальше от грозного врага, который, даже будучи спящим внушал ей трепет и отвращение. Опасаясь упасть, от охватившей ее усталости, Лютиэн прислонилась к прохладной каменной стене пещеры, словно сквозь сон наблюдая за действиями своего возлюбленного, который не терял времени понапрасну.  Ангрист, оружие Куруфина, некогда направленное против Берена, теперь помогло отважному адану, заполучить один из камней Феанора, коими так жаждали обладать сыновья великого мастера. Но, едва лишь сын Барахира принялся за следующий Сильмарилл, как кинжал, словно бы все еще покорный недоброй воле своего прежнего владельца, предал своего нового хозяина.  Превосходное лезвие работы гномов со зловещим звоном раскололось не устояв перед прочностью короны Темного Валы, и обломок клинка, отлетевший в сторону, словно бы нарочно оцарапал и без того обезображенное страшными шрамами лицо Властелина Севера. Пробуждаясь вздрогнул Моринготто, и вместе с ним, содрогнулась вся крепость, сон понемногу начал отступать  от тех слуг Темного Валы, что вместе со своим владыкой  были скованы чарами полумайэ, прочие же ощутив тревогу, сообща  устремились к Тронному Залу,  дабы защитить своего повелителя.  С трудом поборов все более одолевающую ее усталость, дева, опершись на руку возлюбленного, устремилась по нескончаемым, темным коридорам, благо, маршрут был уже известен непрошенным гостям.  Мрачные пещеры, то и дело сменявшие друг друга,  на сей раз казались ей лишь каким-то чудовищным видением,  кошмарным сном,  без надежды на пробуждение. Гул за спиною все нарастал, казалось, что вся армия Андбанда бросилась вдогонку за несчастными беглецами, а подземным коридорам по прежнему не было конца. И вот, в час, когда Тинувиэль уже почти отчаялась, полагая, что они избрали неправильный путь, перед ними забрезжил тусклый солнечный  свет, пусть и изрядно приглушенный облаками темного дыма. А потом показались врата, отделявшие двух влюбленных от безграничной пустыни, которая ныне казалась Лютиэн Благословенным Краем в сравнении с чертогами Темного Валы.  На мгновение надежда на благополучный исход  этого безумного предприятия вновь пробудилась в сердце девы… чтобы тотчас же покинуть его при звуках грозного и зловещего рычания. Путь к свободе преграждал пробудившийся Кархарот, и на сей раз, чудовище едва ли сомневалось в том, как ему следует поступить с непрошенными посетителями Северной Твердыни.
- Моих сил не хватит, чтобы усыпить его вновь, - обреченно прошептала Тинувиэль, с ужасом глядя в ярко-красные  глаза гигантского зверя. И действительно, полумайэ, сумевшая справиться с самим Врагом Мира, уже едва стояла на ногах.

+1

15

Дорога назад уже была известна беглецам. Выставляя Сильмарилл перед собой, Берен воспользовался его ярким светом, чтобы освещать путь себе и возлюбленной, полный извилистых закоулков и глубоких ям. По неведомой причине камень Феанора не жёг смертную плоть, хотя это и казалось странным. Но об этом некогда было думать. Главное сейчас было спастись, выйти из Железной Тюрьмы и вдохнуть полной грудью. Понемногу мощь Ангбанда начала пробуждаться. Всё больше и больше за спинами у Берена и Лютиэн нарастал гул. Казалось, им уже никогда не выбраться живыми на поверхность, но в тот момент, когда в конце коридора блеснул тусклый солнечный свет, это неожиданно вселило в сердце новую надежду.
Но у врат крепости путников ожидало новое разочарование. Величайший из волков, первый павший жертвой сонных чар, снова пришёл в себя и казался теперь более ужасным. В его красных глазах застыла сама ярость. Наверное, ничто уже не могло остановить его, разве что только ясный камень, опасный для любого из врагов.
Тинувиэль, к сожалению, уже не была способна что-либо сделать. Она и так израсходовала почти все свои силы. Берен это прекрасно понимал. Поэтому он храбро вышёл вперёд, и поднёс добычу к самым глазам волка.
- Убирайся прочь! Этот огонь испепелит тебя!- крикнул он.
Через секунду камень уже почти коснулся чёрной шерсти, опалив её кончики. А гул, звучащий за спинами, продолжал усиливаться. Оставалась лишь последняя отчаянная попытка, хотя и она могла не принести пользы, ведь слуги Моргота были крепки и полны сил, а беглецы испытывали великие трудности, и у них оставалось мало возможностей бежать. Неужели это полный провал? Об этом ни за что не хотелось думать.

+1

16

НПС Кархарот

Волк был зол. Сон, от которого он только что пробудился, был неестественным. Правда, вряд ли он смог бы не только объяснить себе это ощущение, но даже и поведать о нем, пусть даже и собратьям-волкам. Просто он знал это, всем своим звериным чутьем, и это усиливало его злость. Он не выносил, когда над ним чаровали, если это только не исходило от хозяина. От него он был готов стерпеть все.
Но эти чары исходили не от господина. Потому, проснувшись, он отправился искать ту, которая осмелилась чаровать не только при нем, но и на него. Ее следовало наказать за такую дерзость, как и за то, что она осмелилась во врата твердыни, которую он был поставлен охранять.
Долго ему искать не пришлось, и, едва ступив на мост, он ощетинился и зарычал, при виде врагов. Впрочем, бросаться он не торопился: женщина уже показала себя колдуньей, и инстинкт подсказывал волку опасаться ее. К тому же, на этот раз бежать ей было некуда.
Волк снова зарычал. Шерсть на загривке вздыбилась, уши встали торчком. Из глубин твердыни доносился шум, и зверь знал, что уже совсем скоро здесь будут слуги его хозяина, которые могут отнять его добычу. Этого он допустить не мог, а значит, следовало атаковать.
Он готов был уже броситься вперед, как вдруг спутник эльфийской колдуньи выступил вперед и загородил ее, при этом проявив неслыханную наглость – ткнув волку прямо в морду чем-то большим и светящимся. От яркого света в глазах защипало, и из глотки зверя вырвалось хриплое разъяренное дыхание. Дерзкий чужак осмелился не только слишком близко подойти, но и заговорить, и за это он, без сомнения, заслуживал кары. Дернув раздраженно головой, волк злобно рыкнул, и клацнул зубами, хватая светящийся предмет, который ему так неосторожно поднесли к самой пасти.
Короткое сопротивление плоти, хруст костей… и волк  удовлетворенно рыкнул, ощутив на языке вкус свежей крови. О рычание, практически сразу перешло в вой, когда нутро зверя обожгла нестерпимая боль. Он метнулся в сторону, в другую, повторно взвыл, распахнул пасть и вывалил язык, пытаясь остудить огонь, все ярче, все мучительнее, разгоравшийся внутри, - но все безуспешно. Боль продолжала жечь его изнутри, жестоко, нестерпимо, и зверь не выдержал. Протяжно взвыв, он метнулся в сторону ворот, роняя из пасти слюну и перемежая рычание и скулеж. Испепелявший его изнутри живой огонь требовал одного – бежать. Бежать, куда глаза глядят.

+2

17

Торондору были известны даже те деяния, которые происходили в самом опасном месте Белерианда - в Ангбандской твердыни Моргота, и происходили именно в данное время. Дошли слухи и от Хуана, великого валинорского пса, но Орлы и без посторонних вестей знали практически всё. Приглядывать за Ангбандом - насущное дело собратьев Торондора, порученное самим Манвэ, великим Валой. Что можно увидеть у ворот Ангбанда с небесных высот? Огромные рати, страшных существ, коих породила Тьма, но увидеть двух героев - это было крайне удивительно. Кто осмелиться бросить вызов Морготу в его же владениях? Это было храбро, но безрассудно. Торондор, находящийся достаточно далеко, не позволяя любопытным врагам его заметить, сидел на одной из вершин, опустив свой гордый взгляд зорких глаз на Кархарота, стража врат. Не составило бы труда спуститься и порвать эту шелудивую собачонку когтями и клювом, но вдруг откуда-то вылетит отравленная стрела, да и оперение кровью пачкать великий орел не желал. Ему не было поручено врываться к вратам опаснейшей твердыни и сражаться со стражей.
Но Кархарот бы не единственным объектом для наблюдения. Вскоре выскочил к вратам и храбрец народа людей, а за ним - никто иная, как тинголова дочь. Торондор настороженно продолжал глядеть, не подавая ни признаков удивления, ни сочувствия. Будто предвидя происходящее, Повелитель ветров встряхнул крыльями и незаметно слетел с пиков.
«Неразумный поступок. Вечно надеяться на чью-то помощь, совершая то, чего не следует.»
Послышался вой разъяренного Кархарота, устремляющегося прочь. Крепость же оживала. Вот-вот две крошечные фигурки будут схвачены безжалостными слугами Темного Валы. Раненый человек был не в силах продолжать путь, а смелая и могущественная, но ныне бессильная эльфийка не покидала свою любовь... И тогда величественный Торондор молниеносно пролетел над землей, аккуратно захватывая в могучие лапы раненого Берена, и проносясь далее, прочь от Ангбанда. Следом за предводителем следовали и двое других орлов, один из которых не оставил в беде и Лютиэн. Разочарование ждет Темного властелина, ибо вновь посланник Верхового Владыки Арды вмешивается в его дела, на этот раз героически спасая тех, кто сильнее прочих героев оскорбил Моргота.

Отредактировано Торондор (2013-03-19 19:44:56)

+2

18

НПС Лютиэн

http://s2.uploads.ru/bFBGK.png

Берен вышел вперёд, однако затея его, и храбрая и безрассудная, не увенчалась успехом. Волк, яростно щёлкнув зубами, вместе с камнем поглотил горячую плоть, и тут же ощутив боль, устремился на юг, как знамение новых для Белерианда бед. Из последних сил принцесса подошла к возлюбленному, и тут же рухнув на землю, протянула искалеченную руку к своим губам, высосав смертельный яд. Но это не уменьшило опасности для Берена, раны которого внушали настоящий ужас. Нужно было срочно заняться врачеванием, но как, если надежда на спасение уже почти угасала?

Неожиданно в небе разразился шум ветра, заглушая на мгновение гул Железной Тюрьмы, и несколько орлов, спустившись с гор, подхватили умирающего Берена и взяли обессиленную деву на свою спину.
- Спешите, наше время кончается!- взмолилась принцесса, наблюдая за происходящим внизу.
Весь Север ощутил сильный гнев Моргота. Земля качнулась, огонь, поглотивший много жизней в последней битве, снова вырвался на волю. Сотни орков собрались в том месте, где совсем недавно беспомощно лежали возлюбленные, и теперь оставалось лишь благодарить волю Манвэ за то, что она не оставила их в беде.
Вскоре орлы поднялись в самые высокие уровни Арды, откуда мир просматривался как на блюдечке. Ещё никогда Тинувиэль столько не думала о спешке. Пролетая горы, она уронила несколько слёз, страшась даже одной мысли, что её избранник, оказавшись на земле, будет уже мёртвым. И в этот момент она вдруг заметила внизу белый город, обличием своим напоминающий по рассказам Тирион. Гадая, явь это или видение, дочь Тингола неожиданно вдруг вспомнила о друге своего племянника, который увёл треть Нолдор в неизвестном направлении, основав город Гондолин. Так вот значит как на самом деле выглядел Белый Город….
Через мгновение видение пропало, и вокруг снова повисли облака. Позже вдали показались, наконец, родные леса, означающие конец пути…

+1


Вы здесь » Лэ о Лэйтиан: Освобождение от Оков » Ангбанд » О - В конце концов всё будет так, как и должно быть (с) - 466 год


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC